НАЧАЛЬНИК ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ | Маршал Василевский и его вклад в Победу
журнал СЕНАТОР
журнал СЕНАТОР

НАЧАЛЬНИК ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ
(Материал представлен в рамках Международной заочной Конференции
«Маршал Василевский и его вклад в Победу»)


 

 

ОЛЕГ РЖЕШЕВСКИЙ,
доктор исторических наук.
ВЛАДИМИР СУХОДЕЕВ,
кандидат исторических наук.

Олег РжешевскийВладимир СуходеевВ Курской битве Маршал Советского Союза А.М. Василевский координировал действия войск Воронежского и Юго-Западного фронтов. «Посоветовавшись с Ватутиным (Н.Ф. Ватутин — генерал армии, командующий Воронежским фронтом), — вспоминал позднее А.М. Василевский, — мы решили в ночь на 5-е июля провести предусмотренную планом артиллерийско-авиационную контрподготовку, которая, как выяснилось позднее, дала исключительный эффект. Противник, находившийся в исходном для наступления положении, понес большие потери в живой силе и технике». Гитлеровцы с трудом смогли начать наступление вместо 3-х часов утра 5-го июля тремя часами позже. Но интересно, что именно в этот день, 5-го июля 1943 года, по непредсказуемому стечению обстоятельств вышел из печати очередной номер американского журнала «Тайм»: на обложке заокеанского издания, отмечающего по традиции особо выдающихся личностей мировой истории, был представлен портрет Маршала Василевского.

Жизнь Александра Михайловича Василевского (1895-1977), его долголетняя и многогранная деятельность отданы были службе Вооруженным силам, укреплению обороной, экономической и политической мощи нашей Родины.
Выходец из глубинной России, А.М. Василевский окончил костромскую духовную семинарию, мечтал стать землемером, но началась первая мировая война, и он поступил в Алексеевское юнкерское училище. По завершению учебы получил чин прапорщика. Практические навыки командования приобретал уже на фронте, участвовал в знаменитом Брусиловском наступлении 1916 года. После Октябрьской революции солдаты избрали А.М. Василевского командиром 409-го Новохоперского полка. Он воевал против деникинцев, пронемецких националистических войск прибалтийских государств, Польши. Дальнейший жизненный путь был прям и ясен: военная служба — его единственное призвание.
Мы, авторы статьи, счастливы, что в разное время встречались с выдающимся полководцем. Нам особенно памятны его рассказы о пережитом и происходящем, наполненные глубокими раздумьями, неповторимо своеобразным взглядом на события, и отношение к людям.
…Первое, что бросилось в глаза в кабинете маршала — это книги. Они повсюду от пола до потолка. Политические и военные труды, сочинения Суворова, Кутузова, Милютина, Скобелева, много художественной литературы: Тургенев, Шиллер, Хемингуэй. В углу приемник «Сименс», видно память военных лет. Письменный стол, покрытый прямоугольником плексигласа, портрет жены Екатерины Васильевны, пачка свежих писем.
Нас приглашают в соседнюю комнату. В кабинете беседа не состоится. Врачи снова не разрешили маршалу вставать с постели: сердце, оправившись от удара, ещё не в порядке, и медицина бдительно несет вахту.
Александр Михайлович сожалеет о том, что не смог принять нас как он выразился, в «рабочей обстановке». Правда, то, что мы увидели, весьма отдаленно напоминало строгий режим. Специальное приспособление для работы с текстом, остро отточенные карандаши, только что отложенные в сторону страницы рукописи, заполненные каллиграфическим почерком. С почерка собственно и началась беседа.
— Я ведь первичное образование получил в ЦПШ — церковно-приходской школе. Там учили писать на всю жизнь, с розгами, если в том была необходимость, — пояснил маршал. Чувствовалось: в общем-то, случайный вопрос затронул непростые страницы его биографии.
— Отец у меня священник. Дело давнее, но по этой причине мой кандидатский стаж в партии длился вместо одного года около семи лет. Хотя…, маршал сделал паузу, — жили мы бедно, в семье было восемь детей. Вместе с матерью Надеждой Ивановной трудились в огороде и в поле. Зимою отец столярничал, подрабатывал на жизнь. Наша семья не была исключением: ещё беднее жили крестьяне окрестных деревень. Помню, во время учебы в семинарии большевики распространяли листовки: «Не века и даже не долгие годы будет царить у нас на Руси произвол. Час возмездия и всенародной расправы близок, товарищи!»
Из автобиографии, написанной для личного дела.
«По данным от марта 1938 года, полученным от старшего брата Дмитрия, отец Михаил Александрович продолжает оставаться служителем культа — там же и по настоящее время. Связь с родителями личная и письменная утрачена с 1924 года».
В марте 1938 года Вермахт, оккупировав Австрию, начал завоевание Европы, Через год последовал захват Чехословакии, вторжение немецких войск на территорию Литвы. Угроза войны приближалась к границам Советского Союза.
Александр Михайлович после окончания Академии работал в Генеральном штабе. Война с Германией неизбежна — понимали все, но расстановка сил ещё оставалась неясной. Страна и армия не были готовы к войне. Советская дипломатия прилагала максимум усилий, чтобы избежать втягивания СССР в войну, найти союзников и разобщить противников. Генеральный штаб работал едва ли не круглосуточно. Имеющимися силами необходимо было защитить границы и разгромить врага, как тогда думали многие, — «малой кровью, могучим ударом». 1 сентября 1939 года немецкие армии вторглись в Польшу и через несколько дней вышли на подступы к Варшаве. В условиях очевидного военного поражения польского государства и бегства из страны её правительства, Красная Армия, используя договоренность, достигнутую с Германией (пакт Молотова — Риббентропа) заняла восточные районы Польши, силой отторгнутые в годы гражданской войны от России.
Дни и месяцы, предшествовавшие нападению Германии на СССР, были особенно напряженными для Генерального штаба и его «мозгового центра» — Оперативного управления. Анализировались и отрабатывались различные варианты отражения германской агрессии. Эта работа явилась, кстати говоря, предметом недавних спекуляций вокруг имени А.М. Василевского. Массовые тиражи книги беглого советского разведчика Суворова-Резуна должны были убедить неосведомленных читателей, что СССР якобы сам готовил нападение на Германию. Эту надуманную версию, заимствованную у гитлеровской пропаганды, услужливо поддержали некоторые бывшие советские историки (Б.Соколов, В.Данилов и др.) В качестве доказательства они ссылались на проект директивы о нанесении упреждающего удара по немецким войскам, сосредоточенным у границ СССР. Проект такой директивы был действительно подготовлен в Генеральном штабе в мае 1941 г. при участии А.М. Василевского. Но ни политической целесообразности, ни реальных сил для нанесения упреждающего удара не существовало, как не существовало и самой директивы, и проект остался проектом.
Менее известен оперативный план отражения германской агрессии в глубине страны. О самом существовании такого плана можно было лишь предположить по некоторым сведениям, встречающимся в работах Ю.А. Горькова и А.В. Басова. Между тем он разрабатывался, и именно этот план пришлось реализовывать на практике. Чем меньше времени оставалось до начала войны, тем яснее становилось, что мы слабее Германии и нам придется отступать. Может быть, до Смоленска и даже до Москвы. А.М. Василевский отмечает в своих воспоминаниях: «Генеральный штаб и лица, непосредственно руководившие в Наркомате обороны снабжением и обеспечением жизни и боевой деятельности войск, считали наиболее целесообразным иметь к началу войны основные запасы подальше от государственной границы примерно на линии реки Волги. Некоторые же лица из руководства Наркомата (особенно Г.И. Кулик, Л.З. Мехлис и Е.А. Щаденко) категорически возражали против этого. Они считали, что агрессия будет быстро отражена и война во всех случаях будет перенесена на территорию противника. Видимо они находились в плену неправильного представления о ходе предполагавшейся войны. Такая иллюзия, к сожалению, имела место.»
С большим запозданием, но были определены рубежи обороны: наряду с фронтовым — по советской западной границе, стратегический рубеж — по Западной Двине и Днепру и государственный рубеж обороны — на дальних подступах к Москве. Соответствующие директивы в середине мая были направлены в приграничные округа. Наступательных задач округам в них не ставилось и допускалась возможность отступления войск в глубь страны. Ставились задачи минирования, подрыва некоторых объектов и эвакуации населения. В директиве С.К. Тимошенко и Г.К. Жукова, подготовленной при участии А.М. Василевского и направленной 14 мая 1941 г. командующему войсками Западного особого военного округа (Д.Г. Павлову), в частности, указывалось: «На случай вынужденного отхода разработать согласно особым указаниям план эвакуации фабрик, заводов, банков и других хозяйственных предприятий, правительственных учреждений, складов военного и государственного имущества, военнообязанных, средств транспорта…» Аналогичные указания были направлены и в другие приграничные округа.
В мае — июне 1941 года на стратегический рубеж по р. Западная Двина и Днепр были направлены 19-я, 21-я и 22-я армии из Северо-Кавказского, Приволжского и Уральского военных округов. Но главное, стремились не допустить окружения и уничтожения основных сил Красной Армии в первые недели сражений, как на то рассчитывали Гитлер и его генералы. Границу прикрывали 56 из 170 дивизий, имевшихся на западном направлении. В этой связи утвердившийся как недостаток тезис о том, что многие армии и дивизии находились в день нападения Германии на расстоянии до 400 км от границы, видимо, следует поменять с минуса на плюс. 26 июня 1941 года был создан Совет по эвакуации во главе с М.Н. Шверником. Беспрецедентная в мировой истории перебазировка 2500 промышленных предприятий и другого материального имущества с запада на восток создала основу для восстановления потерь военной экономики в оккупированных противником районах и снабжения фронта необходимым вооружением. Своевременно была эвакуирована из Москвы Академия наук, ряд её институтов и Московский государственный университет. Все это реальные факты, требующие обстоятельного исследования и корректировки утвердившихся взглядов на стратегическое планирование кануна Великой Отечественной войны. «Оперативных планов было много, — замечает маршал, — и они были подробно разработаны. Беда состояла не в отсутствии оперативных планов, а в невозможности их выполнения в той обстановке, которая сложилась».
Но не только давние наветы на маршала побудили взяться за написание этой статьи. Нельзя не обратить внимания на недооценку огромного личного вклада А.М. Василевского в разгром фашистской Германии и милитаристской Японии и в современной отечественной литературе. Напомним в этой связи, что накануне и в годы войны вопросы стратегического масштаба разрабатывали, а затем руководили крупнейшими операциями Красной Армии, предвидели и решали запутанный комплекс военно-политических и международных проблем главным образом Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин, его заместитель Г.К. Жуков и начальник Генерального штаба А.М. Василевский.
Недооценку маршала в нашей литературе заметили на Западе и по-своему истолковали. В британском энциклопедическом очерке о Василевском говорится, что он, «несмотря на выдающиеся способности, был одним из наименее удостоенных высоких оценок советских маршалов». «Это, видимо, произошло потому, — продолжает автор очерка, известный американский историк профессор Э. Зимке, — что он получил церковное образование, служил офицером в царской армии и с запозданием вступил в коммунистическую партию» . Ни одна из указанных причин не оказала влияние на служебную биографию полководца. Сталин раньше себя пропустил Василевского к званию маршала и его награждению первым полководческим орденом «Победа». (Жуков получил звание маршала в январе, Василевский в феврале, Сталин в марте 1943 г. Так же он поступил и с награждением орденом «Победа». Жуков получил орден №1, Василевский №2, Сталин — №3). Трудности у Василевского возникли в послевоенные годы. Но вначале напомним о главных делах маршала в годы войны и его редких человеческих достоинствах.
В битве под Москвой Василевский принимал многие решения, исполняя обязанности начальника Генерального штаба, поскольку маршал Шапошников с Генштабом находился в Арзамасе. За проделанную большую работу по обороне столицы постановлением Совнаркома СССР 28 октября 1941 года А.М. Василевскому было присвоено очередное воинское звание генерал-лейтенант. 30 ноября командующий Западным фронтом генерал армии Г.К. Жуков прислал в Генштаб план контрнаступления Западного фронта и попросил А.М. Василевского срочно доложить его Народному Комиссару Обороны И.В. Сталину и дать директиву, чтобы можно было приступить к операции, иначе можно опоздать с подготовкой.
А.М. Василевский так вспоминал о критических днях битвы под Москвой: «…В должность начальника генерального штаба я фактически вступил 15 октября 1941 года. Шапошников в то время приболел и выехал в Арзамас вместе почти со всем Генеральным штабом. Сталин вызвал меня к себе и приказал возглавить группу Генерального штаба в Москве при нем, оставив для этой работы 8 офицеров Генерального штаба. Я стал возражать, что такое количество офицеров — 8 человек — не может обеспечить необходимый масштаб работы, что с таким количеством людей работать нельзя, что нужно гораздо больше людей. Но Сталин стоял на своем и, несмотря на мои возражения, повторил, чтобы я оставил себе 8 офицеров Генерального штаба и я сам — девятый. Только уже позднее я понял его упорство в тот день. Оказывается на аэродроме уже стояли в полной боевой готовности самолеты на случай эвакуации Ставки и правительства из Москвы, и на этих самолетах были расписаны все места, по этому расписанию на всю группу Генерального штаба было оставлено девять мест — для меня и моих восьми офицеров. Об этом мне потом рассказал Поскребышев. Вообще говоря, то, что самолеты стояли в готовности, было абсолютно правильным мероприятием в той обстановке, когда прорвавшимся немецким танкам нужно было всего несколько часов ходу для того, чтобы быть в центре Москвы… Это было время невероятного напряжения сил. Дни сливались с ночами. Жили одной мыслью: отстоять Москву».
1 декабря 1941 года Сталин и Василевский подписали директиву фронтам на переход в контрнаступление.
«Командующему Калининского фронта
Командующему Западного фронта
Частные атаки на разных направлениях, предпринятые войсками Калининского фронта 27-29.11, неэффективны. Ставка Верховного Главнокомандования п р и к а з ы в а е т:
1. Калининскому фронту, сосредоточив в течение ближайших двух-трех дней ударную группировку в составе не менее пяти-шести сд, нанести удар с фронта (иск.) Калинин, (иск.) Судимирка в направлении Микулино-Городище и Тургиново. Задача: выходом на тылы клинской группировки противника содействовать уничтожению последней войсками Западного фронта.
2. Ставка рекомендует включить в состав ударной группировки наиболее боеспособные дивизии (119, 246, 250, 256 сд, отдельную мотобригаду, 54 кд) и большую часть артиллерии РГК и все «РС» и танки.
3. Разграничительная линия между Западным и Калининским фронтами с 24.00 1.12.41 устанавливается: Тургиново, Судимирка, Калязин — все пункты для Западного фронта. 5 сд с частями усиления включается в состав Калининского фронта; кроме того, из состава Северо-Западного фронта передается 262 стр. дивизия.
4. Получение подтвердить.
Ставка Верховного Главнокомандования
И.Сталин
А.Василевский»

А.М. Василевский как представитель Ставки выехал на Калининский фронт, чтобы вместе с командующим Калининским фронтом генерал-полковником И.С. Коневым организовать контрнаступление. В битве под Москвой войска Вермахта впервые с начала Второй мировой войны потерпели тяжелое поражение. Красная Армия отбросила их от столицы на 100-350 км, развеяла миф о непобедимости гитлеровской армии и захватила стратегическую инициативу.
— Что больше всего осталось у Вас в памяти?
— Сталинград, — отвечает маршал.
— А Москва?
— Грандиозная битва под Москвой — это особая страница войны, но именно разгром немецко-фашистских войск под Сталинградом явился коренным переломом в войне, — ответил маршал.
В летнюю кампанию 1942 года задачей немецких войск на юге России Гитлер считал быстрейшее продвижение к Ростову, занятие переправ через Дон и выход к предгорьям Кавказа. Основная нагрузка в наступлении ложилась на группу «А», продвигавшуюся по направлению к Северному Кавказу. Группа «Б» должна была прикрыть её с севера и занять Сталинград.
Постепенно из города, лежащего на второстепенном направлении Сталинград превратился в центр кампании. Чем больше сюда перебрасывалось немецких сил, чем ожесточеннее становилась борьба на подступах к Волге, тем значимей становилась победа одной из сторон в гигантском сражении миллионных армий. С конца августа начались кровопролитные бои в самом городе. Его обороной в это критическое время руководил находившийся вместе с войсками начальник Генерального штаба А.М. Василевский.
16 августа 6-й армии Паулюса удалось значительно продвинуться вперед, расчленив советскую группировку на две части. 23 августа 14-й танковый корпус Вермахта неожиданно прорвался к Волге. В то же день германской авиацией был нанесен сильнейший бомбовый удар по жилым кварталам Сталинграда.
— Больше всего запомнились два дня Сталинградской битвы, — продолжает маршал, как бы считая, что наш «контрвопрос» о битве под Москвой исчерпан — Первый день — 23 августа. Развернулось кровопролитнейшее сражение с прорвавшимися к Волге частями противника. Город полыхал огромным пожаром от ожесточенных воздушных налетов противника. Телефонно-телеграфная связь с Москвой прервалась. Сталин спрашивает по радио: «Товарищ Василевский, сообщите, где вы сейчас находитесь?» Отвечаю: «В Сталинграде, на командном пункте в штольне у реки Царица». В ответ: «Врете, сбежали, наверное, вместе в Еременко (в то время командующий Юго-Восточным фронтом — авт.) на левый берег…» Я оторопел и говорю: «Со мной Маленков, Малышев».
Трудно было в этой обстановке сохранить душевное равновесие. Все мы ясно понимали, какую смертельную угрозу означает падение Сталинграда. На северную окраину города были направлены все возможные для этого воинские части, артиллерия, в том числе зенитная. Обратились к населению с воззванием. Это был день наивысшего напряжения».
«Советское командование, — продолжал маршал, — все чаще задумывалось над тем, как переломить ход сражения в свою пользу. Мы с Жуковым понимали, что только укреплением обороны силами поступавших резервов обстановку не изменить, что необходимо подготовить план совершенно новой операции…».
Василевский поручил офицерам Генштаба проработать вариант охвата с севера и с юга группировки противника под Сталинградом. 13 сентября Василевский и Жуков доложили Сталину замысел будущей операции на окружение. Сталин одобрил его в принципе, но подчеркнул, что план наступления необходимо хорошенько обдумать, а главное — не допустить взятия противником Сталинграда. Жуков выехал на Сталинградский фронт с поручением изучить обстановку в районе Клетской и Серафимовичи, а Василевский — на левом крыле Юго-Восточного фронта. В конечном итоге Жуков и Василевский подписали план контрнаступления, который утвердил Сталин, операция получила кодовое наименование «УРАН».
Для введения противника в заблуждение и срыва его возможных попыток переброски войск на сталинградское направление было подготовлено наступление на центральном участке советско-германского фронта — в районе ржевского выступа. Жуков лично занялся организацией операции, получившей кодовое название «МАРС». В случае своего успеха «МАРС» должен был перерасти в операцию «ЮПИТЕР» — план окружения всей центральной группировки немецких войск. Британский профессор Д. Робертс, автор лучшей на западе книги о Сталинградской битве «ПОБЕДА ПОД СТАЛИНГРАДОМ. БИТВА, КОТОРАЯ ИЗМЕНИЛА ИСТОРИЮ» пишет о советской военной стратегии: «Если посмотреть на замысел стратегических наступательных операций командования Красной Армии в зимней кампании 1942/43 годов, то можно заметить, что запланированные тогда операции располагались с севера на юг точно в таком порядке, в каком убывали от солнца те планеты, названия которых они как раз носили — Марс, Юпитер, Сатурн и Уран. Можно также предположить, что размер планет также имел отношение к предстоящим операциям — относительно небольшие операции по окружению противника («Марс», «Уран») должны были смениться более широким охватом немецких войск («Юпитер», «Сатурн»). В любом случае… от масштабов «космического» стратегического планирования советского командования захватывало дух» .
«Второй памятный день Сталинградской битвы, говорит маршал, — 23 ноября, когда наши войска замкнули кольцо окружения вражеской группировки.
2 февраля 1943 гожа Сталинградская битва, продолжавшаяся 200 дней и ночей, завершилась. Трехсоттысячная группировка немецких, румынских, итальянских и венгерских войск была полностью разгромлена. 91000 человек во главе с генерал-фельдмаршалом Ф. Паулюсом и ещё двумя десятками генералов сдались в плен. По оценке некоторых западных историков «случилось непредсказуемое, немыслимое, невероятное». Весь мир следил за ходом Сталинградской битвы, но особенно близки были её события советским людям. Недавними исследованиями отечественных медиков установлено. что в 1943 году после победы в Сталинградской битве смертность гражданского населения нашей страны сократилась в два раза».
Д.Робертс называет Василевского «архитектором победы» в Сталинградской битве, который «повел себя более чем скромно». Замечание не случайное. В книге «Сталинград» маршал А.И. Еременко утверждал, что главными инициаторами и исполнителями плана разгрома немецких войск под Сталинградом были он, Еременко, и член Военного совета Н.С. Хрущев . На вопрос Жукова, как же он такое мог написать о Сталинградской битве, Еременко ответил: «Меня попросил Хрущев». Надо сказать, что между Жуковым и Василевским, двумя совершенно различными по характеру и темпераменту полководцами, не возникало соперничества. Генерал армии С.П. Иванов так охарактеризовал их отношения: «Александр Михайлович довольно определенно отдавал пальму первенства Г.К. Жукову, а Георгий Константинович вел себя с начальником Генерального штаба как равный с равным, чего не допускал во взаимоотношениях ни с кем из известных мне военных руководителей» .
После Сталинграда крупнейшей была Курская битва, в которой произошло сражение, названное ранее «генеральным». А.М. Василевский координировал действия Воронежского и Степного фронтов.
Решение о наступлении под Курском (операция «Цитадель») было принято Гитлером весной 1943 года. 15 апреля он подписал приказ, из которого следовало, что предстоящее наступление имеет целью добиться перелома в войне, а достигнутая Вермахтом победа явится «факелом для всего мира».
В результате всестороннего обсуждения сложившейся обстановки на основе достоверных сведений разведки по предложению Жукова было принято решение о преднамеренной обороне. Василевский пишет: «На состоявшемся вечером 12 апреля совещании в Ставке, на котором присутствовали И.В. Сталин, прибывший с Воронежского фронта Г.К. Жуков, начальник Генерального штаба А.М. Василевский и его заместитель А.И. Антонов, было принято предварительное решение на преднамеренную оборону. Тщательный анализ обстановки и предвидение развития событий позволили сделать правильный вывод, что главные усилия надо сосредоточить в районе Курска, обескровить здесь враг в оборонительном сражении, а затем перейти в контрнаступление и окончательно довершить его разгром».
Попытки противника решить поставленную задачу не увенчались успехом. 12-15 июля 1943 года советские фронты перешли в наступление. 3 августа после того, как войска Воронежского и Степного фронтов, действия которых координировал Василевский, отбросили противника на южном выступе, они приступили к Белгородско-Харьковской операции и 5 августа освободили Орел и Белгород. Этот день и еще знаменателен тем, что впервые с начала войны в Москве был произведен праздничный салют (12 залпов из 124 орудий).
Курская битва, в которой Вермахт потерял 30 дивизий и свои лучшие танковые войска, завершила коренной перелом в Великой Отечественной войне. Изгнание итало-немецких войск из Северной Африки (май 1943), высадка англо-американских войск в Сицилии (июль 1943), стабилизация обстановки на Атлантическом и Тихом океанах, в Юго-Восточной Азии, где японские войска были остановлены у границ Индии, указывали на то, что коренной перелом происходит и во Второй мировой войне в целом.
Возвращаясь к Курской битве, следует сказать, что Василевский, пренебрегая опасностью, находился во время наиболее ожесточенного танкового сражения на командном пункте 5-й гвардейской танковой армии. 14 июля 1943 года он направил Верховному Главнокомандующему документ, в котором обращал внимание на крайнюю напряженность сражения и большие потери наших войск. В нем говорилось: «Вчера сам лично наблюдал к юго-западу от Прохоровки танковый бой наших 18 и 29 танковых корпусов с более чем 200 танками противника. В результате поле боя в течение часа было усеяно горящими немецкими и нашими танками. В течение двух дней боев 29-й танковый корпус [армии] Ротмистрова потерял безвозвратными и временно выбывшими из строя до 60% и 18 танковый корпус — 30% танков» .
Интерес к людям, общение с различными категориями военнослужащих от солдат до генералов были характерными чертами деятельности Василевского. Генерал армии М.А. Гареев вспоминает: «Впервые мне пришлось увидеть генерала Василевского в Генштабе в 1942 году, когда он вместе с Б.М. Шапошниковым собрал из госпиталей выздоравливавших после ранений командиров рот и батальонов для обсуждения проекта Боевого устава 1942 года. Меня особенно удивило тогда, как такие большие начальники терпеливо, заинтересованно и очень внимательно слушали нас, совершенно не пытаясь навязать нам свое мнение» .
Выводы Василевский делал на основе лично увиденного и проверенного, а также докладов участников готовившихся операций, заботился и о технике и о людях. Приведем в подтверждение один из его докладов Верховному Главнокомандующему во время подготовки Крымской наступательной операции 1944 года.
«Товарищу Иванову (И. В. Сталину — авт.)
Копия: товарищу Антонову.
3 марта 1944 года. 23.15.
Сегодня вместе с тов. Обуховым (Ф.И. Толбухиным — авт.) был на Сиваше у Крейзера, туда же вызвали с перекопа Захарова и на месте ознакомились с условиями подготовки Крымской операции.
Прошедший вчера и сегодня дождь окончательно вывел из рабочего состояния дороги. Весь автотранспорт стоит на дорогах в грязи. С трудом кое-как работают лишь тракторами.
От попытки пробраться к Крейзеру на машинах пришлось отказаться, летели на У-2.
При таком состоянии дорог начинать операцию нельзя, не сумеем за продвигающимися войскам подать не только пушки и снаряды, но даже продовольствие и кухни.
К тому же переправы на Сиваше разрушены штормом в последних числах февраля, восстановление из-за подвоза материалов задерживается.
На основе всего виденного лично и на основе докладов непосредственных участников в подготовке операции считаю, что Крымскую операцию можно будет начать лишь в период 15-20 марта.
Александров» (А. М. Василевский — авт.)
Ставка согласилась с доводами А.М. Василевского и операция началась 8 апреля 1944 года.
В ходе освобождения Крыма Василевский координировал действия 4-го Украинского фронта, отдельной Приморской армии, сил Черноморского флота и Азовской военной флотилии; при освобождении Правобережной Украины — действия 3-го и 4-го Украинских фронтов; при освобождении Белоруссии и Прибалтийских республик — действия 3-го и 2-го Белорусского фронтов, 1-го и 2-го Прибалтийских фронтов.
Из тридцати четырех месяцев на посту начальника Генерального штаба двадцать два Василевский как представитель Ставки Верховного Главнокомандования провел в полном смысле этого слова «на передовой», организуя взаимодействие фронтов и помогая их командующим в руководстве операциями.
Г.К. Жуков писал: «Александр Михайлович не ошибался в оценке оперативно-стратегической обстановки. Поэтому именно его И.В. Сталин посылал на ответственные участки советско-германского фронта в качестве представителя Ставки. В ходе войны во всей полноте развернулся его талант военачальника крупного масштаба и глубокого военного мыслителя. В тех случаях, когда Сталин не соглашался с мнением Александра Михайловича, Василевский умел с достоинством и вескими аргументами убедить Верховного, что в данной обстановке иного решения, чем предлагает он, принимать не следует» .
Лично командуя войсками, Василевский стремился ограничить потери своими продуманными решениями. Так, план взятия Кенигсберга был разработан Василевским, в то время командующим 3-м Белорусским фронтом, чтобы ранее ослабить противника и только после этого приступать к штурму города. В результате объявленная Гитлером неприступной «Крепость Кенигсберг» была взята штурмом за трое суток. «У военачальника, — говорил Василевский, — такая работа, что он несет ответственность за жизнь тысяч и десятков тысяч воинов, и его долг — каждое свое решение взвешивать, продумывать, искать наиболее оптимальные пути к выполнению боевой задачи. Расчетливость и осторожность в рамках необходимости, по моему мнению, являются не отрицательными, а положительными качествами военачальника». Восточно-Прусская операция и взятие Кенигсберга завершились для Василевского контузией и награждением вторым орденом «Победа». Все участники операции были награждены медалями «За взятие Кенигсберга».
Уважительное отношение к людям вне зависимости от их ранга и положения — особая примета маршала Василевского как личности. В служебных отношениях с подчиненными он при необходимости ограничивался такими упреками: «Вы сегодня меня огорчили», «Извольте впредь быть аккуратным», «Надеюсь, мои замечания не останутся без последствий».
Неоднократно вспоминал он и рассказывал о разговоре между Сталиным и Шапошниковым, в котором был затронут вопрос о воинской этике.
Во время одного из докладов об обстановке на фронте Б.М. Шапошников вдруг замялся и затем откровенно сказал, что о положении на двух фронтах пока ничего доложить не может, поскольку к установленному времени начальники штабов не представили донесений.
Тогда Сталин строго спросил:
— Вы их наказали? Так нельзя оставлять нежелание предоставлять нам вовремя необходимую информацию.
— Они наказаны строго. Каждому начальнику штаба я объявил выговор, — ответил Шапошников.
— Выговор? — удивленно произнес Сталин. — Да для генералов выговор это не наказание. Выговоры объявляют на партячейке.
Тогда Борис Михайлович в ответ рассказал, что до революции существовала традиция — офицер, получивший выговор от начальника Генерального штаба, обязан был подать рапорт об освобождении от занимаемой должности. На этом дискуссия завершилась.
Василевский поддерживал молодых и талантливых военачальников, защищал многих от необоснованных обвинений. Это он заметил выдающиеся способности начальника штаба фронта А.И. Антонова, пригласил его на работу в Генштаб, добился у Сталина доверия к нему. В феврале 1945 года по рекомендации А.М. Василевского генерал армии А.И. Антонов был назначен начальником Генерального штаба. Благодаря Василевскому командующим 3-м Белорусским фронтом был назначен молодой талантливый генерал И.Д. Черняховский, который наперекор, казалось, сложившейся удачно судьбе был убит, и заменил его на этой должности сам Василевский. Жуков и Василевский спасли генерала И.С. Конева, который был снят в октябре 1941 года по представлению комиссии Политбюро с командования Западным фронтом за поражения, и добился назначения Конева командующим вновь образованным Калининским фронтом, вызволяли из тюрем и лагерей необоснованно репрессированных сослуживцев. На параде Победы 24 июня 1945 года Василевский возглавлял колонну 3-го Белорусского фронта.
Вершиной полководческого искусства Василевского была подготовка и проведение Маньчжурской наступательной операции в войне с Японией. Василевский был назначен Главнокомандующим советскими войсками на Дальнем Востоке. Он успешно справился с новым поручением. Маньчжурская операция и поныне изучается в военных академиях многих стран мира. Знатоки отмечают достигнутую внезапность операции, оригинальность замысла и мастерство осуществление войсками рассекающих ударов фронтов и четкое управление стремительным наступлением. Примечательно соотношение потерь. У разгромленной Квантунской группировки войск Японии в Манчжурии они составили 83.700 человек убитыми и около 600.000 пленными. Безвозвратные потери советских войск — 12.000 человек. Те, кто твердит, что «Красная Армия завалила противника своими трупами», не вспоминает об этой операции. Василевский за эту операцию был награжден второй медалью «Золотая Звезда».
Едва ли не в каждой беседе возникал вопрос об отношениях Василевского со Сталиным, с которым он только по официальным записям встречался в годы войны около 200 раз.

«Главное для Сталина, — говорил маршал, — была сила и мощь страны. И это, конечно, глупости, когда Хрущев говорил, что Сталин руководил войной «по глобусу», имея ввиду глобус, который действительно находился в кабинете Сталина. Полагаю, что Сталина, несомненно, можно отнести к разряду выдающихся полководцев. Другое дело, что он таким стал не сразу. Именно Сталин осуществлял общее политическое и стратегическое руководство войной, его заслуги в достигнутой победе трудно переоценить. В то же время он был противоречивой личностью.

— По разному складывались и мои личные отношения со Сталиным. В 1941 году, после очередного доклада о военной обстановке, Сталин задержал меня в своей кабинете и спросил: «Вы давно виделись с родителями?» Далее произошел примерно следующий диалог:

— Товарищ Сталин, я ещё в двадцатых годах от них отказался, отец у меня священник.

— Он что, контрреволюционер?
— Да нет, он за советскую власть, но и за религию, у него небольшой приход как у псаломщика.
— Вам не приходило в голову, что думают о Вас родители? Как будет легче на фронте, поезжайте к ним и извинитесь. Думаю, что поступите правильно.
Я был потрясен и вскоре посетил родной дом. Трудно забыть и многое другое. Вот телеграмма, которая была мной получена 17 августа 1943 года.
«Сталин — Василевскому.
Сейчас уже 3 часа 30 мин. 17 августа, а Вы ещё не изволили прислать в Ставку донесение об итогах операции за 16 августа и о Вашей оценке обстановки.
Я давно уже обязал вас, как уполномоченного Ставки, обязательно присылать в Ставку к исходу каждого дня операции специальные донесения.
Вы почти каждый раз забывали об этой своей обязанности и не присылали в Ставку донесений.
Вы не можете ссылаться на недостаток времени, так как маршал Жуков работает на фронте не меньше Вас и все же ежедневно присылает в Ставку донесения…
Последний раз предупреждаю Вас, что в случае, если Вы хоть раз ещё позволите себе забыть о своем долге перед ставкой, Вы будете отстранены от должности начальника Генерального штаба и будете отозваны с фронта».
Заметный вклад внес А.М. Василевский в дипломатические усилия страны в годы войны. Он возглавлял демаркацию советско-финской границы по договору 1940 года, входил в состав делегации В.М. Молотова на ноябрьских 1940 года переговорах в Берлине, принимал участие в работе Тегеранской, Ялтинской и Потсдамской конференций руководителей ведущих держав антигитлеровской коалиции. Примечательно, что в итоге переговоров 1940 года с Гитлером и Риббентропом генерал Василевский, в то время заместитель начальника Оперативного управления Генштаба, и другие члены делегации пришли к выводу, что страна как никогда должна быть готова к отражению нацистской агрессии.
После войны А.М. Василевский был военным министром, заместителем министра обороны, но отношения с партийным руководством, прежде всего с Хрущевым, не складывались. В 1957 году Василевский выступил в защиту Жукова, обвиненного Хрущевым в бонапартизме, и ему было предложено уйти в отставку.
Он рассказывал К. Симонову, что получил это известие от Жукова, у которого был в то время заместителем. Они ехали с Жуковым в машине, и произошел следующий разговор:
— Как, Саша, не думаешь ли ты, что тебе нужно заняться историей войны?
Этот вопрос был для меня неожиданным, — сказал Василевский, — но я сразу понял, что за этим стоит, и прямо спросил Жукова:
— Что, Георгий, как это понять? Понять так, что надо уходить в отставку? Пора уходить?
И Жуков так же прямо ответил:
— Да. Было обсуждение этого вопроса, и Хрущев настаивает на твоем уходе в отставку.
Я подал после этого в отставку» .
Прощаемся. Ловим себя на мысли, что Василевскому и его товарищам посвящены слова известной песни:
«Поклонимся великим тем годам,
Тем самым командирам и бойцам,
И маршалам, и рядовым,
Поклонимся и мертвым, и живым.
Всем тем, которых забывать нельзя,
Поклонимся, Поклонимся, друзья…»

А.М. Василевский — автор замечательной книги «Дело всей жизни», выдержавшей несколько изданий и переведенной на иностранные языки. Но его творческое наследие еще ждет своих исследователей.
Незадолго до кончины он писал: «Жизнь прожита. Если Вы спросите о её главных ценностях, то вот они. Бегает внучка. Две другие мои внучки стали уже взрослыми. Растут мои правнуки. Два сына, считаю, выросли полезными гражданами страны. Один — военный, другой — архитектор. Счастье видеть на склоне лет близких тебе и полезных для родины людей — большое счастье. Но этого мало для человека. Важно ещё чувствовать: жизнь прожита с пользой для общества… Очень хочу пожелать молодым людям. Постигая мудрости бытия, помните: Родина — главное наше богатство. Цените и берегите это богатство. Думайте не о том, что может Родина дать вам. Думайте о том, что вы можете дать Родине. В этом главный ключ к хорошо осмысленной жизни»

СЕНАТОР — МРШАЛЫ ПОБЕДЫ
 

 


 

© Региональный общественный Фонд «Маршалы Победы».
® Свидетельство Минюста РФ по г. Москве.
Основан гражданами России в 2009 г.


117997, г. Москва, Нахимовский проспект, дом 32.
Телефоны: 8(916) 477 22-40; 8(499) 124 01-17
E-mail: marshal_pobeda@senat.org